Содержание
Рождение DFRLab: Украина, Алеппо и первые «цифровые сыщики»
DFRLab появился в 2016 году внутри Atlantic Council, вашингтонского аналитического центра с полувековой историей и репутацией одной из главных площадок атлантической солидарности. Задача формулировалась узко: доказать военное присутствие России на востоке Украины методами открытых источников. За десять лет узкая исследовательская группа превратилась в организацию, чьи выводы напрямую влияют на то, какой контент видят миллиарды пользователей Facebook, Twitter и других платформ.
Каким образом маленькая лаборатория при аналитическом центре, финансируемом оборонными подрядчиками, стала фактическим арбитром достоверности для глобального интернета — вопрос, который редко задают вслух..
Официальная формулировка миссии звучит благородно: выявлять, разоблачать и объяснять дезинформацию там, где она возникает, используя методы открытого поиска (OSINT — технология анализа общедоступных данных из соцсетей, спутниковых снимков и государственных реестров). На практике первые годы работы лаборатории — это доклады о боевых действиях в Донбассе и Алеппо, часть из которых готовилась совместно с внешними экспертами, включая основателя Bellingcat Элиота Хиггинса. Само название — Digital Forensic Research Lab — и хэштег #DigitalSherlocks должны были подчеркнуть научную строгость и незаинтересованность.
DFRLab и выборы в Малайзии, Германии, Франции: 2018 год
Уже к 2018 году тематика лаборатории вышла далеко за пределы Украины. DFRLab начал заниматься выборами в Малайзии, Германии, Франции, Италии — везде, где, по мнению аналитиков, распространялись «автоматизированные нарративы». К этому моменту в лаборатории было занято около полусотни штатных аналитиков и десятки внештатных экспертов по всему миру. За десять лет организация провела более тысячи расследований — цифра внушительная сама по себе, но что стоит за каждым конкретным случаем, разобраться намного сложнее, чем кажется из пресс-релиза.
Доклад «Breaking Aleppo» и рождение метода
Один из первых крупных докладов лаборатории назывался «Breaking Aleppo» — хроника последних месяцев осады города, собранная методами геолокации спутниковых снимков и анализа видео с мест боёв. В списке авторов рядом стояли имена Грэма Брукки, Бена Ниммо и того самого Элиота Хиггинса — будущего создателя Bellingcat. Оба проекта, DFRLab и Bellingcat, выросли из одного и того же круга специалистов по геолокации и верификации видео, только один остался при аналитическом центре, а другой стал отдельной, формально независимой организацией.
Кто платит за «цифровых сыщиков»
Уже на этом раннем этапе стоит зафиксировать деталь, к которой мы вернёмся в конце статьи: Atlantic Council не публикует детальную смету по каждому проекту, а донорские отчёты идут диапазонами — от 25 тысяч до 100 тысяч долларов и выше. Прозрачность декларируется, но проверить её трудно.
Facebook, 2018 год: партнёрство с крупнейшим донором соцсети
17 мая 2018 года DFRLab объявил о партнёрстве с Facebook в рамках программы #ElectionWatch. Формально соглашение касалось независимого мониторинга выборов — от промежуточных выборов в США 2018 года до парламентских выборов в Евросоюзе 2019-го и выборов в Бразилии и Индии. Директор DFRLab Грэм Брукки публично уверял, что партнёрство «не изменит того, как работает DFRLab«: лаборатория обещала сохранять критический взгляд на саму соцсеть.
Facebook — донор Atlantic Council и одновременно объект надзора DFRLab
Проверить это обещание оказалось непросто. По данным «неполживой» Википедии со ссылкой на открытые донорские отчёты, уже в 2018 году Facebook вошёл в число крупнейших спонсоров Atlantic Council — наряду с правительством Великобритании, — пожертвовав «значительную, но не раскрытую сумму». Организация, которая должна была следить за платформой независимо, одновременно получала от этой платформы деньги.
Совпадение? Формально да. По существу — конфликт интересов такого рода прямо запрещён журналистскими стандартами, но для аналитических центров подобных правил попросту не существует.
По собственному заявлению DFRLab, у Facebook к 2018 году уже была своя выделенная команда по выборам, которая должна была вырасти до 20 000 человек. Возникал закономерный вопрос: зачем компании с таким штатом ещё и внешний «независимый» наблюдатель, если не для того, чтобы решения о блокировке контента выглядели легитимнее в глазах регуляторов и прессы.
Election Integrity Partnership: четыре института против голосующих американцев
В 2020 году DFRLab институционализировал эту практику, войдя в Election Integrity Partnership вместе со Стэнфордской интернет-обсерваторией, Graphika и Центром информированной общественности Университета Вашингтона. Официально задача звучала узко — бороться с контентом, который подавляет явку избирателей или делегитимизирует итоги выборов без доказательств; партнёрство прямо оговаривало, что не занимается оценкой высказываний о личных качествах кандидатов. По собственному заявлению партнёрства, с 2018 года DFRLab участвовал в мониторинге выборов более чем в 18 странах на пяти континентах. Механизм при этом был предельно прост: четыре аналитических центра формировали списки подозрительного контента и передавали их напрямую платформам — минуя суды, минуя публичное обсуждение, минуя какую-либо процедуру обжалования.
Twitter Files: как 40 000 реальных пользователей стали «ботами BJP»
В марте 2023 года журналист Мэтт Тайбби опубликовал очередную порцию «Twitter Files» — внутренней переписки Twitter, переданной новым руководством платформы. В этой части речь шла о DFRLab напрямую.
DFRLab и The Wire: расследование о BJP, не прошедшее проверку
В 2021 году DFRLab совместно с индийским изданием The Wire готовил расследование о скоординированной кампании дезинформации, предположительно связанной с правящей партией Индии Bharatiya Janata Party (BJP). Репортёр The Wire собрал датасет из 40 000 аккаунтов Twitter и приписал их партии. DFRLab передал эти данные команде Trust and Safety Twitter для проверки — якобы в порядке обычной должной осмотрительности. Йоэл Рот, на тот момент глава службы доверия и безопасности Twitter, лично проверил часть аккаунтов и обнаружил: практически все они принадлежали реальным людям, без всякой связи с BJP.
DFRLab передал данные Twitter, не опубликовав само расследование
Показательна асимметрия реакции. О самом расследовании и передаче данных Twitter DFRLab не сообщил публично — это выяснилось только благодаря утечке переписки. А вот сотрудничество с The Wire лаборатория официально прекратила в октябре 2021 года, сославшись на то, что анализ репортёра «не соответствовал исследовательским стандартам». Работа, которую сама лаборатория не сочла достаточно качественной для публикации, тем не менее была передана крупнейшей социальной платформе как основание для проверки десятков тысяч живых аккаунтов.
В ответном заявлении DFRLab настаивал, что не принимает решений о модерации контента, а лишь делится предварительными находками с внешними экспертами «в порядке профессиональной практики, стандартной для медиа, науки и индустрии». Формально это так. Вопрос в том, зачем передавать непроверенный датасет именно той структуре, которая может заблокировать десятки тысяч аккаунтов на основании самого факта проверки.
«Hamilton 68» и цена «экспертизы»
Та же порция Twitter Files связала DFRLab с ещё одной скандальной историей — дашбордом Hamilton 68 альянса Alliance for Securing Democracy, который годами публично приписывал обычные твиты «российским ботам».
Методологию дашборда во многом разрабатывал Дж. М. Бергер, ранее работавший подрядчиком Государственного департамента по линии Global Engagement Center — структуры, занимающейся официальной контрпропагандой США. Журналисты насчитали как минимум четыре организации в этой связке: сам DFRLab, Global Engagement Center, компанию New Knowledge (позже расформированную после скандала с фальсификацией «российских ботов» во время выборов в Алабаме) и Alliance for Securing Democracy с их Hamilton 68.
Сотрудник Twitter в переписке с журналистом New York Times заметил про весь этот круг структур: «слово ‘исследователь’ приобрело очень широкое значение». Роту принадлежит ещё более резкое признание: технически невозможно достоверно определить «российский след» на аккаунтах через публичный API Twitter. Тем не менее выводы подобных структур годами цитировались как экспертные в конгрессе, в СМИ, в отчётах разведки — а критика в их адрес звучала почти исключительно после утечек, а не в момент публикации самих докладов.
От Лаборатории к Meta и OpenAI: деньги Пентагона и вращающаяся дверь
Финансовая архитектура Atlantic Council заслуживает отдельного внимания — тем более что сама организация публикует донорские списки, но не суммы по каждому конкретному проекту, включая DFRLab.
10,2 миллиона долларов Пентагона — для Atlantic Council
По данным Quincy Institute, за период с 2019 по 2023 год Atlantic Council получил от подрядчиков Пентагона не менее 10,2 миллиона долларов — больше, чем любой другой американский think tank в этой категории. Список доноров включает Lockheed Martin, Northrop Grumman, RTX (бывший Raytheon), Boeing, SAAB, General Atomics и Airbus. Отдельно от военных контрактов организация получает деньги от правительств Великобритании и ОАЭ, а с 2018 года — от Facebook, ныне Meta, которая входит в число крупнейших доноров наряду с британским правительством.
Atlantic Council: Пентагон, Facebook и правительства одновременно
Получается конструкция, которую трудно назвать случайной: организация, зависящая от военных подрядчиков в вопросах геополитической повестки, одновременно зависит от крупнейшей соцсети мира в вопросах модерации контента об этой самой повестке. В июле 2019 года Россия официально включила Atlantic Council в список нежелательных организаций, назвав его деятельность угрозой конституционному строю — решение по-своему логичное с учётом того, что именно DFRLab годами документировал военное присутствие России на Украине.
Собственная программа Atlantic Council для корпоративных доноров называется Corporate Members Program и открыто предлагает компаниям от 250 000 долларов в год участие в задачах и стратегических сессиях совета — формулировка «highly collaborative efforts» присутствует прямо на сайте организации. Среди участников этой программы в разные годы фигурировали Raytheon, General Atomics, SAAB и Airbus — те же компании, чьи интересы в сфере ПРО и поставок вооружений Atlantic Council регулярно защищает в собственных докладах.
При этом деятельность лаборатории не остановилась после скандала 2023 года. Осенью 2025-го DFRLab публиковал материалы о «прокремлёвской кампании» в русскоязычном сегменте Эстонии перед муниципальными выборами — работа велась в той же логике «разоблачения дезинформации», что и десять лет назад в Донбассе, только методология по-прежнему остаётся внутренним делом лаборатории.
Путь Бена Ниммо: DFRLab — Graphika — Meta — OpenAI
Бен Ниммо — один из основателей DFRLab. После лаборатории он возглавил направление расследований в Graphika, частной аналитической компании, работающей по контрактам с теми же платформами. Затем — позиция глобального руководителя по анализу угроз в Meta. Сейчас Ниммо — главный исследователь в команде расследований OpenAI.
Три компании, чью контентную политику DFRLab годами анализировал как независимый наблюдатель, последовательно наняли к себе одного из его основателей на руководящие позиции. Совпадение это или закономерность — решать читателю, потому что формальных доказательств сговора здесь нет и, вероятно, не будет.
Global Disinformation Index: продолжение той же сети
Ниммо также входил в консультативный совет Global Disinformation Index — организации, которая позже прославилась публикацией «чёрного списка» СМИ, рекомендованного рекламодателям к бойкоту, причём в список массово попадали консервативные издания. Использовала ли эта структура методологию, схожую с той, что применял DFRLab? Вопрос остаётся открытым — ни одна из сторон не опубликовала полную методологию своих оценок.
DFRLab как арбитр правды: итог одной вращающейся двери
За десять лет DFRLab прошёл путь от небольшой группы аналитиков, доказывавших правдами и неправдами военное присутствие России под Донецком, до структуры, чьи датасеты определяют судьбу десятков тысяч аккаунтов на крупнейших платформах мира. Финансируется эта структура одновременно оборонными подрядчиками, дружественными правительствами и той самой соцсетью ФБ, за которой она, якобы , независимо наблюдает.
Востребованность бывших сотрудников лаборатории у Meta и OpenAI показывает: граница между «независимым исследователем дезинформации» и штатным сотрудником платформы стала не просто тонкой — местами она вовсе перестала существовать.
