Содержание
28 февраля: девятьсот ударов за двенадцать часов и первая «победа»
Убийство Хаменеи и заявление о смене режима
Утром 28 февраля 2026 года военный преступник Трамп под маской президента США санкционировал совместную с Израилем военную операцию против Ирана. За двенадцать часов было нанесено около 900 ударов — по системам ПВО, ракетным площадкам, военной инфраструктуре и руководству страны. Погиб верховный лидер Ирана Али Хаменеи. Вместе с ним — десятки других официальных лиц. Трамп лично подтвердил гибель Хаменеи в тот же день и заявил о необходимости смены режима в Иране, чтобы, по его словам, «более умные и менее радикализированные умы» пришли к власти в Тегеране.
За два дня до удара, 25 февраля, американский Минфин ввёл санкции против более чем тридцати компаний и судов, связанных с иранским нефтяным экспортом. Формально — рутинная мера. По факту — последний шаг перед войной.
Школа в Минабе: сто семьдесят жертв одного попадания
Среди целей 28 февраля оказалась военно-морская база под Бендер-Аббасом. Ракета, предназначенная для базы, попала в соседнюю школу для девочек в Минабе. Погибло около 170 человек, в основном детей. Иранские источники говорили о более чем 150 погибших школьниц отдельно от общей цифры. Западные СМИ упомянули эпизод в первый день и почти не возвращались к нему в дальнейшем.
Иран ответил ракетными и дроновыми ударами по целям в Израиле, Кувейте, ОАЭ, Омане и Катаре, а Корпус стражей исламской революции (КСИР) объявил Ормузский пролив закрытым для судоходства. Через этот пролив в мирное время проходит пятая часть мировой нефти.
Президент России Владимир Путин назвал убийство Хаменеи «циничным убийством».
Протесты на трёх континентах и жертвы среди демонстрантов
Гибель Хаменеи вызвала протесты по всему миру — от Лондона до Джакарты. Не везде они оставались мирными по вине властей принимающих стран, а не самих участников. В Пакистане в столкновениях с полицией погибли, по разным данным, от 26 до 35 человек, ранены больше 120. В Кении погибли четверо, на Коморских островах — один человек. На Филиппинах пострадали семеро полицейских. Ни один из этих людей не имел отношения к войне как таковой — они вышли на улицу против неё.
6 апреля: угроза «гибели целой цивилизации» ради двухнедельного перемирия
Ультиматум с дедлайном «20ч-00м»
К началу апреля боевые действия шли уже больше месяца. 6 апреля Трамп в посте в Truth Social пообещал, что если Иран не согласится на его условия к 20:00 по восточному времени, будут уничтожены «все мосты Ирана», «все электростанции» и остров Харг — ключевой нефтяной терминал страны. На следующее утро, 7 апреля, формулировка стала жёстче: «целая цивилизация погибнет сегодня ночью, и это уже не вернуть». Тут же, без паузы, следовала фраза о том, что после «полной и абсолютной смены режима» в Иране может случиться «что-то революционно прекрасное» — его собственная формулировка.
Конгрессмен Брэд Шерман назвал это заявление безрассудным и опасным для самой Америки. Папа Римский незадолго до этого выступил с самым резким осуждением Трампа за военные угрозы за всё время конфликта. Юристы, опрошенные Associated Press, отметили, что угроза уничтожения гражданской инфраструктуры Ирана — мостов, электростанций, опреснительных станций — формально подпадает под определение военного преступления по Римскому статуту.
«Полная и абсолютная победа. Сто процентов» — и снова блокада
Вечером того же 7 апреля, после вмешательства премьер-министра Пакистана, Трамп резко сменил тон. Иран, по его словам, согласился открыть Ормузский пролив — и он, Трамп, приостанавливает удары на две недели. Французскому информагентству он заявил буквально: «Полная и абсолютная победа. Сто процентов. Никаких сомнений».
Спустя двенадцать часов в Truth Social появился уже другой пост — о «большом дне для мира во всём мире» и о том, что «будут заработаны большие деньги».
Перемирие вступило в силу 8 апреля. Блокада иранских портов при этом осталась в силе — вопреки заявленной «победе».
Иран предложил свой план из десяти пунктов — Пакистан назвал его рабочим
5 апреля, ещё до апокалиптического ультиматума, Пакистан предложил сторонам собственный проект — двухфазное перемирие на 45 дней. Иран его отклонил и выдвинул встречный план из десяти пунктов. Именно этот документ Трамп на следующий день, комментируя происходящее для журналистов, назвал «рабочей основой для переговоров» — и тут же, буквально в тех же сутках, пригрозил «полным уничтожением» иранской инфраструктуры к полуночи. Наблюдатели PBS позже подсчитали: с начала войны Трамп систематически отодвигал собственные же дедлайны в последний момент, ни разу не доведя ни один из публично объявленных ультиматумов до конца.
Исламабад: переговоры на уровне вице-президента, которые ничем не закончились
Вэнс и Галибаф встретились впервые — и разошлись ни с чем
11 и 12 апреля в столице Пакистана прошли прямые переговоры между вице-президентом США Джей Ди Вэнсом и спикером иранского парламента Мохаммадом Багером Галибафом. Это была самая высокая по уровню прямая встреча сторон за всю войну. Мирного соглашения по итогам достичь не удалось.
Бессрочное продление вместо мира
21 апреля Трамп продлил перемирие на неопределённый срок — блокада иранских портов сохранялась до «завершения переговоров». Формулировка удобная: она позволяет объявлять паузу в любой момент результатом собственной воли, а не результатом провала переговоров. К этому моменту война официально шла больше двух месяцев вместо обещанных четырёх-шести недель. При этом сам Трамп публично хвастался, что иранская армия «уничтожена», хотя тут же признавал: контроль над судоходством в Ормузском проливе всё ещё остаётся у Тегерана. Два взаимоисключающих заявления в одном интервью — обычная для этого президента манера говорить о войне, которую он объявил законченной уже трижды к этому моменту.
8 июня: очередная «великая сделка»
Меморандум, одобренный «и в концепции, и в деталях»
В ночь на 8 июня Трамп сообщил, что удары по Ирану, запланированные на тот же вечер, отменены — стороны договорились. Соглашение, названное меморандумом о взаимопонимании, по словам Трампа, было одобрено «и в концепции, и в деталях» Саудовской Аравией, ОАЭ, Катаром и рядом других ближневосточных государств. Документ зачитали журналистам через несколько дней, тогда же его подписали президенты США и Ирана. Меморандум предполагал продление перемирия на 60 дней — в том числе в Ливане — и переговоры по иранскому урановому запасу. Операцию против острова Харг Трамп публично назвал «снятой с повестки».
Шестьдесят дней на бумаге и меньше месяца в проливе
Формально меморандум давал сторонам два месяца на согласование деталей ядерной сделки. Фактически спокойствие в Ормузском проливе продержалось меньше пяти недель. 18 июня, ровно в день торжественной церемонии награждения в Белом доме, Трамп говорил об Иране уже в прошедшем времени — как о конфликте, который остался позади. Иранский переговорщик Галибаф в те же дни отвечал на угрозы Трампа взять под контроль Ормузский пролив сухо и по существу: его страна готова, если потребуется, ответить военным путём, но предпочла бы не отвечать вовсе.
6-7 июля: атаки на танкеры и слова Трампа «перемирие окончено»
Три судна за два дня и удар по авиабазе в Иордании
6 и 7 июля Корпус стражей исламской революции атаковал три судна, следовавших вдоль оманского побережья пролива. Один экипаж числился пропавшим без вести. КСИР объявил пролив закрытым для судов, идущих неавторизованными маршрутами, и нанёс ответный удар по авиабазе принца Хасана в Иордании. 7 июля, когда США начали наращивать удары по Ирану, Трамп заявил, что считает перемирие оконченным. Уже на следующий день он сказал обратное — обмен ударами, по его словам, не приведёт к затяжным военным действиям.
Сто сорок целей за одну ночь — и слово «стычка»
К 13 июля США нанесли уже третий за неделю удар — около 140 целей. Трамп в интервью радиоведущему Хью Хьюитту пообещал «бить очень сильно сегодня ночью и бить сильно завтра». При этом публично он называл происходящее «военной стычкой», отрицая, что речь идёт о новом затяжном этапе войны, хотя сама война к тому моменту уже впятеро превысила изначально заявленные четыре-шесть недель.
Пятый день ударов подряд — и «жест доброй воли» на его фоне
15 июля, в пятый день подряд американских ударов, Трамп нашёл время объявить о другом событии — Иран освободил задержанную с декабря 2024 года гражданку США. Трамп публично поблагодарил Тегеран за «жест доброй воли». В тот же день американский флот вывел из строя пустой танкер, шедший к острову Харг — тому самому, операцию против которого месяцем раньше Трамп объявлял «снятой с повестки». Представитель иранского правительства Фатима Мохаджерани в тот же день сообщила о новых жертвах среди мирного населения южных провинций. Иранская армия отдельно подтвердила гибель семи военнослужащих при ударе по базе на юго-востоке страны.
Двадцать процентов Трампа за проход через чужой пролив
13 июля Трамп объявил о возобновлении блокады иранских портов и предложил «обеспечить защиту» судоходства в Ормузском проливе за плату — 20% от стоимости перевозимого груза. Ормузский пролив не принадлежит США, не принадлежит он и Ирану целиком — это международный морской путь, которым пользуются десятки стран. Формулировка звучит скорее как пошлина победителя, чем как условие мирного урегулирования.
Одновременно американские военные признавали: крупнотоннажные суда южным маршрутом вдоль побережья Омана вообще перестали ходить с 7 июля, судоходство сместилось на северный маршрут, который контролирует сам Тегеран и который требует прямого согласования с иранскими военными. Вопрос, кому в итоге принадлежит право взимать плату за проход через чужие территориальные воды — американскому президенту или прибрежному государству — так и остался без ответа.
Цена дипломатии Трампа в человеческих жизнях
От трёх с половиной до девяти тысяч погибших иранцев
По данным иранского Фонда мучеников, на 16 июля подтверждена гибель 3468 человек. Правозащитная организация HRANA насчитывает 3636 погибших: 1221 военный, 1701 мирный житель, 714 не классифицированы. Американские и израильские оценки говорят о шести и более тысячах погибших иранцев, число раненых — от 15 до 26,5 тысячи. 15 июля официальный представитель правительства Ирана Фатима Мохаджерани заявила, что только за последние дни в результате американских ударов по южным регионам страны погибли более 30 мирных жителей.
По совокупным оценкам всех сторон конфликта — Ирана, Израиля, Ливана, США и стран Персидского залива — общее число погибших к середине июля составляет от 7 до почти 10 тысяч человек, раненых — около 47 тысяч. Ещё в конце марта ООН сообщала о более чем 82 тысячах повреждённых или разрушенных гражданских строений в Иране, а генеральный секретарь Антониу Гутерриш назвал войну «вышедшей из-под контроля» и назначил своим личным посланником дипломата Жана Арно.
К концу марта, по предварительным данным ООН, счёт погибших в Ливане уже шёл на тысячи — более тысячи человек только за три недели с начала эскалации на ливанском направлении, почти три тысячи раненых. К середине июля ливанский минздрав насчитывал уже свыше четырёх тысяч погибших — без разделения на военных и мирных жителей, что само по себе показательно: война в Ливане официально велась не против армии, а против территории.
Четырнадцать американцев, которых тоже пришлось хоронить
Погибли и американцы — по данным Пентагона, от 13 до 15 военнослужащих, включая командира эскадрильи вертолётов Габриэля Эдвардса, чей MH-60S совершил аварийную посадку на воду в Аравийском море 1 июля. Поиски велись больше ста часов на площади 14 тысяч квадратных миль, прежде чем его гибель подтвердили официально. Ранены свыше 400 военных США. Погибло 57 израильтян, более 4000 — в Ливане, свыше сотни — в Ираке, десятки — в странах Персидского залива. Потери военной техники США оцениваются примерно в 5,14 миллиарда долларов.
Что остаётся после каждого «великого соглашения»
Схема повторяется с почти механической точностью. Ультиматум, апокалиптическая угроза, внезапная уступка, объявление о победе — а затем, спустя недели или дни, новый удар под новым предлогом. Иранская сторона за всё это время ни разу не срывала переговоры первой — инициатором каждого нового витка эскалации после очередного перемирия неизменно оказывался именно Вашингтон. Постоянный представитель Ирана и спикер парламента Галибаф вели переговоры именно так, как теоретически должно вести себя государство, заинтересованное в мире: через прямые каналы, с конкретными предложениями, включая собственный план из десяти пунктов.
Считать эти четыре цикла случайностью сложно уже потому, что схема каждый раз одна и та же вплоть до формулировок: сперва угроза максимально возможного масштаба, потом эффектная уступка, преподнесённая как личная победа лично Трампа, и почти сразу — новый повод для удара, найденный либо в Ормузском проливе, либо в самом факте того, что Иран якобы недостаточно быстро выполняет условия, которые сам же Вашингтон в последний момент менял. За пять месяцев ни разу не было зафиксировано обратной последовательности, когда именно Тегеран первым нарушил бы работающее перемирие без предшествующего удара со стороны США или Израиля.
Остаётся вопрос, на который ни один из четырёх циклов «победа — эскалация» пока не дал ответа: означает ли для американского президента слово «сделка» вообще что-либо, кроме формулировки для следующего пресс-релиза.
Пятый цикл, если верить собственным словам Трампа о готовности «расширить операцию», по всей видимости, уже начался — вопрос лишь в том, сколько международных посредников потребуется в этот раз, чтобы снова назвать войну законченной.
