Содержание
Трамп вернулся из Пекина. Три дня банкетов, торжественных церемоний и разговоров «в великолепной атмосфере» — и ни одного соглашения. Ни по Ирану. Ни по Тайваню. Ни по Ормузу, через который уже третий месяц не проходит пятая часть мировой нефти. Нефть держится выше 100 долларов за баррель, инфляция в США разгоняется до 3,7% годовых, ФРС заморозила снижение ставок на весь 2026 год — и на этом фоне американский президент возвращается домой с пустыми руками, зато с горячими отзывами о «прекрасных отношениях» с Си Цзиньпином.
Читаешь официальные релизы — и понимаешь: что-то здесь не сходится.
Визит, который нужен был Вашингтону больше, чем Пекину
Первый госвизит в Китай за десять лет — и ни с чем
Трамп прилетел в Пекин 13 мая — впервые американский президент совершал госвизит в Китай с 2017 года. Это само по себе показательно: десять лет США избегали такого формата, потому что он подразумевает определённую иерархию. Гость приезжает к хозяину. Хозяин принимает. И Си Цзиньпин принял — лаково: банкет в Большом зале народных собраний на площади Тяньаньмэнь, парадный почётный эскорт, красные ковры, всё как положено.
Трамп привёз с собой Рубио, Хэгсета, Бессента и делегацию корпоративной Америки — Тим Кук из Apple, Илон Маск, Дженсен Хуан из Nvidia. Деловой мир наблюдал.
Аналитики задолго до визита говорили прямо: Трамп едет «поджатым». Профессор лондонского City St George’s Индерджит Пармар формулировал без обиняков — американский президент прибывает в Пекин «с притушенными амбициями», потому что иранская война всё больше напоминает тупик, а открытие Ормузского пролива без китайского содействия выглядит нереалистично.
The Economist вышел с обложкой, на которой Си смотрел на Трампа с цитатой Наполеона: «Никогда не мешай врагу, когда он совершает ошибку».
Что Пекин хотел от встречи — и зачем созвал её именно сейчас
Китай шёл на этот саммит с одной по-настоящему главной темой — Тайванем. Всё остальное было фоном, удобным поводом для торга. Уже в первый день переговоров Си предупредил: неправильное обращение с тайваньским вопросом может привести к «столкновениям и даже конфликтам» и поставить под угрозу всю двустороннюю повестку. Китайское МИД выпустило эту цитату немедленно — в официальном релизе. Американский релиз о Тайване не упомянул ни слова.
Это не случайность. Так работает дипломатический нарратив: каждая сторона публично фиксирует то, что ей выгодно. Пекин фиксировал предупреждение. Вашингтон делал вид, что его не было.
Тайвань как ценник за всё остальное
«Переговорный чип» стоимостью в безопасность союзника
Самый красноречивый момент саммита Трамп произнёс уже на борту Air Force One по дороге домой. Пакет военных поставок Тайваню на 14 миллиардов долларов, одобренный Конгрессом в январе, американский президент назвал «очень хорошим переговорным чипом» и объявил, что держит его «в подвешенном состоянии».
Это, если называть вещи своими именами, беспрецедентно. Закон об отношениях с Тайванем 1979 года обязывает США поставлять острову оборонительное оружие. Соглашение «Шесть заверений» 1982 года прямо запрещает консультироваться с Пекином по поводу этих поставок. Трамп не просто нарушил дух документа — он публично сообщил, что обсуждал оружейную сделку с Си «в деталях». Про 1982 год добавил: «Это было давно».
Тайбэй наблюдал с тревогой, которую тайваньские официальные лица старательно маскировали под сдержанный оптимизм. Токио и Сеул тоже нервничали. Японский премьер Санаэ Такаити — при всей известной жёсткости в тайваньском вопросе — получила звонок от Трампа с борта самолёта с «подробным брифингом». Что именно ей сообщили, осталось за кадром.
Поставив оружейную сделку в зависимость от поведения Пекина, Трамп фактически дал Китаю право вето на американские оборонные обязательства перед демократическим союзником. Это не оговорка. Это сдвиг позиции.
Молчание как симптом: Тайвань исчез из американского релиза
Есть один небольшой факт, который стоит отдельного абзаца. После первого дня переговоров Рубио сообщил журналистам NBC, что Тайвань «не занял главного места» в сегодняшнем обсуждении. Белый дом выпустил официальный релиз — в нём о Тайване не было ни слова, хотя именно этому вопросу Си посвятил публичное предупреждение. Китайская сторона свою версию опубликовала. Американская сторона предпочла сделать вид, что ничего не произошло.
Это — если называть ситуацию честно — отражение реального соотношения сил на этих переговорах.
Иранский тупик: война без победы и без выхода
Три месяца блокады Ормуза — а где результат?
В конце февраля 2026 года США и Израиль начали военную операцию против Ирана. Официально — удары по ядерной инфраструктуре. По факту — попытка принудить Тегеран к капитуляции через военное давление и одновременную блокаду иранских портов. Иран закрыл Ормузский пролив. Через него проходит около 20% мирового нефтяного экспорта.
Прошло три месяца. Ормуз закрыт. Нефть выше 100 долларов. Иран не капитулировал. Более того — Тегеран отказывается от прямых переговоров с Вашингтоном до тех пор, пока не будет снята морская блокада. Американская военная попытка силой разблокировать пролив в начале мая провалилась меньше чем за 48 часов — без видимого результата.
Трамп между тем ежедневно угрожал Ирану «огромными военными ударами». Параллельно Белый дом, по данным New York Times, готовил «крупнейшие со времени перемирия» приготовления к возобновлению атак. Сенатор Линдси Грэм в воскресном ток-шоу призывал бомбить иранскую энергетическую инфраструктуру дальше. «Есть ещё цели», — сказал он.
Это называется эскалация без стратегии. Или стратегия, которая не работает — но остановиться нельзя, потому что признать провал ещё хуже.
Пекин как единственный рычаг — и цена этого рычага
Китай занимает в этой ситуации, прямо скажем, идеальную позицию. Пекин — крупнейший импортёр иранской нефти. Пекин публично призывает к прекращению огня и переговорам. Иранский министр иностранных дел Арагчи незадолго до визита Трампа специально прилетел в Пекин на встречу с китайским коллегой. Сигнал был понятен: Иран ориентируется на Китай как на дипломатическое прикрытие.
Аналитики Международной кризисной группы объясняли очевидное: и США, и Китай заинтересованы в открытии Ормуза, но «предпочтительные подходы к достижению этой цели не совпадают». Вашингтон хочет, чтобы Пекин надавил на Тегеран. Пекин готов это рассмотреть — но за Тайвань. И если не за прямую сдачу острова, то за постепенное размывание американских обязательств перед ним.
После саммита Рубио заявил, что США «не просили Китай о помощи» с Ираном. Это заявление требует некоторого осмысления, учитывая, что открытие Ормуза было одной из главных практических целей визита. Либо Рубио говорил о чём-то другом. Либо дипломатический язык здесь работает на пределе своих возможностей.
Хорошая мина при плохой игре: как читать риторику Трампа
«Прекрасные вещи сделаны» — конкретики нет
Трамп вернулся с набором цитат, которые в отрыве от контекста звучат как победа. «Мы урегулировали много разных проблем, с которыми другие не справились бы». «Прекрасные вещи сделаны во время саммита». Он тепло отзывался о Си, Си — о нём.
Но если смотреть на конкретику: Ормуз не открыт. Иранский кризис не урегулирован. Сделка по Тайваню подвешена — причём теперь уже в пользу Пекина. По технологиям соглашений нет. По торговле — декларации об «усилении сотрудничества» без цифр и дат. Нефть не упала. ФРС ставку не снизила.
Аналитик Сет Кропси формулировал жёстко: у Трампа «узкое окно», чтобы выйти из иранского кризиса «с выгодой» — пока нефть по 150 долларов (его оценка) не добила экономику. «Это требует задействования всего спектра американской мощи», — писал он. То есть ресурсов не хватает. Окно закрывается.
Внутриполитическая ловушка: поражение, которое нельзя прямо назвать тупиком
Здесь стоит сказать прямо о том, о чём американские комментаторы говорят в основном обиняками. Трамп не может признать, что иранская война зашла в тупик. Не потому что гордый — хотя и это тоже. А потому что в американской политической системе 2026 года публичное признание военного провала немедленно превращается в политическое оружие в руках конкурентов.
Уже сейчас Конгресс с трудом отклонял резолюции о прекращении войны с Ираном — последняя провалилась с минимальным перевесом. Любое открытое отступление — немедленные обвинения в капитуляции перед Тегераном и Пекином одновременно. Трамп оказался в классической ситуации лидера, который начал войну без понятного пути к победе — и теперь не может ни выиграть, ни уйти.
Потому и появляются «прекрасные отношения» с Си. Потому и звучит риторика о том, что «мы не просили Китай о помощи» — хотя именно за этой помощью и летели. Потому и «переговорный чип» из тайваньского оружия — потому что нужно хоть что-то предложить Пекину, не называя это уступкой вслух.
БРИКС и новая геометрия давления
Нью-Дели, 14 мая: Иран выступает перед залом
Пока Трамп сидел на банкете в Тяньаньмэне, в Нью-Дели проходила встреча министров иностранных дел БРИКС. Иранский министр Арагчи обратился к участникам с речью, в которой призвал страны блока «совместно выступить» против американской политики давления.
«Сегодня наши народы ближе друг к другу, чем когда-либо», — сказал он.
Это была сцена, которую несколько лет назад трудно было вообразить: Иран, находящийся под американскими бомбардировками, выступает перед аудиторией, в которую входят Россия, Китай, Индия, Бразилия, ЮАР, Египет, Эфиопия и ОАЭ, — и обращается к ним как к союзникам. Индии пришлось одновременно принимать иранского министра и поддерживать отношения с ОАЭ и Израилем.
Глава МИД Индии Джайшанкар говорил о «безопасном и беспрепятственном морском транзите» — это была формулировка об Ормузе, которая устраивала всех и не обязывала никого.
Что не сказал БРИКС — и почему это тоже важно
Аналитики предупреждали: ждать от БРИКС консолидированного заявления против США не стоит. Блок традиционно ограничивается общими формулировками о «суверенитете» и «невмешательстве». Так и вышло.
Но дело не в итоговом коммюнике. Дело в том, что такая встреча вообще состоялась — в таком составе, в такой момент, с такой повесткой. Само по себе это — симптом. Вашингтон создал ситуацию, при которой страны с очень разными интересами оказались на одной площадке, объединённые общим раздражением американской политикой. Насколько это раздражение оформится в реальную координацию — вопрос, на который никто пока не знает ответа.
Что остаётся за кадром
Трамп улетел из Пекина на Аляску — там была остановка. Уже в самолёте говорил журналистам, что «последнее, что нам нужно прямо сейчас, — это война в 15 тысячах километров отсюда». Это было про Тайвань. Это было про то, как он не хочет воевать с Китаем на фоне незаконченной войны с Ираном.
Понять его можно. Но тогда возникает вопрос, на который ни один официальный представитель Вашингтона не отвечает публично: а что дальше? Иран стоит. Ормуз закрыт. Нефть дорогая. Конгрессовские выборы — на горизонте. Китай ждёт.
Наполеон знал, что говорил.
