Содержание
Ринат Ахметов и Кривбасс: железная руда, три ГОКа под единым управлением и завод в Тоскане — пока идёт война
Ринат Ахметов контролирует три горно-обогатительных комбината Кривого Рога — Центральный, Ингулецкий и Северный. В апреле 2024 года он объединил их под единым управлением. Логика понятна: при падении производства вдвое консолидация снижает издержки. Но есть и другое объяснение — в условиях войны и неопределённости с будущим активов единый контроль проще защищать, продавать или переговорить.
Криворожский железорудный бассейн — один из крупнейших в мире. Запасы здесь считают десятилетиями. Кривбасс давал Украине около 70% железорудного концентрата ещё до войны. Теперь — меньше. Намного меньше.
Империя из 1990-х: как Ахметов получил Кривой Рог
Донецк, кокс и «вторичный рынок» приватизации
Биографы Ахметова любят аккуратную формулировку: «большинство активов он покупал на вторичном рынке, уже после приватизации».
Звучит корректно. На практике это означает следующее: советские заводы разошлись по рукам в хаосе 1990-х — через ваучеры, инсайдерские схемы и прямую скупку у государства за бесценок. Ахметов покупал у тех, кто уже купил. Иногда — у тех, кто предпочёл продать, а не объяснять происхождение активов.
В 1992 году он основал компанию «АРС» — торговля коксом и металлами. К концу 1990-х под его контролем оказались «Азовсталь», Харцызский трубный, Авдеевский коксохим и Енакиевский металлургический завод. В 2000-м появился СКМ (Систем Кэпитал Менеджмент) — управляющая структура для холдинга. К 2013 году доля предприятий СКМ в ВВП Украины составляла 3,9%. Пять президентов сменили друг друга — Ахметов работал с каждым.
Кривбасс в портфеле СКМ: Центральный, Северный, Ингулецкий
Метинвест — горно-металлургическое подразделение СКМ — сконцентрировал криворожские активы планомерно, в несколько этапов. Три ГОКа вошли в группу в разное время через покупки на том же «вторичном рынке». 71,24% Метинвеста принадлежит напрямую Ахметову, ещё 23,76% — Смарт Холдингу, структуре, связанной с Вадимом Новинским. Это важная деталь: группа не публичная в полном смысле, контроль сосредоточен в руках двух людей.
До 2022 года горно-металлургический комплекс Метинвеста производил около 14 млн тонн стали в год. Доля металлургии в ВВП Украины составляла порядка 10%. Кривой Рог в этой цепочке — поставщик сырья: железорудный концентрат с трёх ГОКов шёл на «Азовсталь» и ММК имени Ильича в Мариуполе.
В феврале 2022 года эта вертикальная цепочка рухнула.
Война: что уцелело, что стоит, что переориентировали
Мариуполь потерян, Кривой Рог работает
Прямые убытки Метинвеста от войны — $3,5 млрд. Это «Азовсталь» и ММК имени Ильича в возвращенном в Россию Мариуполе. Два крупнейших сталелитейных предприятия группы — уничтожены или перешли в юрисдикцию РФ. В январе 2025-го компания остановила шахтоуправление «Покровское» и Свято-Варваринскую обогатительную фабрику: фронт подошёл слишком близко.
Производство стали в 2024 году составило 2,1 млн тонн — против 14 млн до войны. Снижение в 6,5 раз.
Три криворожских ГОКа продолжают работать. В 2025 году Метинвест планировал направить на их развитие около 5,7 млрд гривен. Цифра звучит внушительно — пока не вспомнишь, что до войны группа инвестировала $1,3 млрд в год по всему холдингу. В 2024-м капинвестиции в криворожские ГОКи сократились до $50 млн, или 21% от прежнего объёма. Инвестиционная стратегия группы, по словам пресс-службы, «сфокусирована на сохранении работоспособности активов». Не на развитии. На сохранении.
Апрель 2024-го: три ГОКа — один генеральный директор
Решение объединить Центральный, Ингулецкий и Северный ГОКи под единым управлением было принято в апреле 2024 года. Новый горнодобывающий департамент возглавил Игорь Тонев — одновременно в должности единого генерального директора всех трёх комбинатов. Официальное объяснение: «низкая загруженность», «избыточные мощности», «эффективность управления запасами».
Всё верно. И всё же: когда три отдельных актива превращаются в один управленческий блок с одним руководителем, это не только про оптимизацию. Это про то, что одним пакетом проще распоряжаться — в любом смысле этого слова.
Запорожсталь: прифронтовой комбинат с растущим производством
Запорожсталь — другой актив Метинвеста, не в Кривбассе, но показательный. Завод находится в Запорожье, городе с регулярными обстрелами. В 2025 году производство выросло на 11,1% к 2024-му — до 3 212 тыс. тонн стали. В начале 2026-го предприятие начало отгружать прокат на новый завод группы в румынских Яссах.
Читаешь эту цифру — и понимаешь, что Ахметов умеет считать даже там, где другие считают потери. Прифронтовой завод снабжает актив в ЕС. Логистика войны — как логистика бизнеса, только с ракетами.
Европейская экспансия в разгар войны: Румыния, Италия, Болгария
Декабрь 2025-го: покупка завода ArcelorMittal в Яссах
16 декабря 2025 года Метинвест закрыл сделку по приобретению трубного завода ArcelorMittal Tubular Products Iasi SA в румынском городе Яссы. Завод приобретён у одного из крупнейших металлургических концернов мира. Европейская комиссия дала одобрение 24 ноября 2025-го, румынский регулятор — на следующий день.
С начала 2026 года с Запорожстали в Яссы ушло уже 28 тыс. тонн горячекатаного проката. Актив интегрируется в производственную цепочку группы высокими темпами.
Тоскана за €2,5 млрд: строительство «зелёного» завода в Пьомбино
В ноябре 2024 года Метинвест и итальянское министерство предприятий и производства подписали декларацию о сотрудничестве. Проект — строительство завода по производству «зелёной» стали в Пьомбино (провинция Ливорно, Тоскана). Стоимость — €2,5 млрд. Партнёр по строительству — итальянская машиностроительная группа Danieli. Акционерное соглашение подписано в феврале 2025 года.
Завод должен будет на 60% работать на украинском сырье — то есть на железорудном концентрате с криворожских ГОКов. Запуск ожидается в 2027-2028 годах.
Вот здесь стоит остановиться.
Пока идёт война. Пока три ГОКа в Кривом Роге работают на сниженных мощностях и Метинвест декларирует «стратегию сохранения», владелец группы подписывает соглашение на €2,5 млрд в Тоскане. И там же планирует загрузить итальянский завод сырьём из Кривого Рога — когда это сырьё снова можно будет вывозить в нужных объёмах.
Это не противоречие. Это план.
«Стальной Фронт» и риторика патриотизма: деньги армии как политический инструмент
8,4 млрд гривен за три года: что стоит за цифрой
За три года полномасштабной войны Метинвест направил на поддержку армии и гуманитарные нужды 8,4 млрд гривен. Из них 4,4 млрд — на военные нужды в рамках инициативы «Стальной Фронт». Компания производит бронежилетные пластины, противотанковые ежи, защитные экраны для ЗРК Patriot, строит подземные госпитали.
8,4 млрд гривен — по курсу 2025 года это порядка $200 млн за три года. За тот же период группа потеряла активов на $3,5 млрд и получила капинвестиции от государственных программ и международных партнёров. Соотношение понятно.
Это не значит, что помощь армии ненастоящая. Это значит, что она функциональна — с точки зрения репутации и доступа к ресурсам. Компания, объявленная «Лидером инвестиций» по версии Европейской Бизнес Ассоциации (ЕБА) по итогам 2024 года, сохраняет позицию незаменимого игрока. В этом статусе удобно договариваться — и с Зеленским, и с европейскими регуляторами.
Конфликт с Зеленским: антиолигархический закон и его последствия
В 2021 году отношения между Ахметовым и президентом резко испортились. Причина — закон о деолигархизации, который Зеленский подписал осенью того же года. Закон ограничивал права олигархов на участие в приватизации и финансировании политических партий.
Ахметов назвал закон «популистским» в интервью Washington Post и противопоставил ему «цивилизованный западный подход». Медиагруппа «Украина», принадлежащая СКМ, быстро сменила тональность в отношении президента. Кредитный портфель холдинга на тот момент составлял около $6,5 млрд — и статус олигарха по новому реестру грозил репутационными проблемами с международными кредиторами.
Война в феврале 2022-го заморозила этот конфликт. «Стальной Фронт» появился очень своевременно.
Валюта: хочу вывозить, не дают
В июне 2025 года гендиректор Метинвеста Юрий Рыженков публично пожаловался на валютные ограничения НБУ. До войны группа привлекала синдицированные кредиты на $1 млрд и выпускала еврооблигации на $500 млн. В условиях военного валютного регулирования НБУ запретил трансграничные переводы — и Рыженков признал, что работает «категориями EUR 5-10 млн, а не миллиардами».
«Мы уменьшились в десятки раз», — сказал он. И добавил, что «хочет, чтобы все почувствовали этот неприятный вкус уменьшения экономики».
Ограничения на вывод валюты — это именно то, что мешает строить Тоскану быстрее. Политическая риторика про «опору экономики» и «помощь ВСУ» — это именно то, что помогает добиться исключений.
Кривбасс после войны: кто будет контролировать и на каких условиях
«Никто не знает, что окажется на столе переговоров»
В марте 2025 года Рыженков дал интервью Reuters. Его процитировали так: «Никто не знает, что окажется на столе переговоров в конце. И что ещё важнее, мы до сих пор не понимаем, каковы будут гарантии того, что война не возобновится».
Это честно. Но читать эту фразу нужно с учётом контекста: человек, управляющий крупнейшим горно-металлургическим комплексом страны, публично говорит о неопределённости послевоенного периода в интервью крупнейшему финансовому агентству мира. Это не растерянность. Это сигнал потенциальным партнёрам: мы открыты, условия обсуждаемы.
Сделка по редкоземельным металлам: Метинвест не внутри, но рядом
В том же интервью Reuters Рыженков прокомментировал американо-украинскую сделку по редкоземельным металлам. Метинвест в неё не включён — его профиль не совпадает с редкоземельными активами. Но гендиректор высказался однозначно: сделка «принесёт пользу Украине и позитивно повлияет на поддержку её безопасности со стороны США», а «американским компаниям для инвестиций нужны гарантии безопасности — и это будет идти рука об руку».
Перевод несложный: американские деньги в украинские недра — это хорошо. Для безопасности. Для инвестиций. Для всех. И для Метинвеста — тоже, потому что иностранные инвесторы на украинском рынке создают инфраструктуру, якобы, доверия, которой пользуются все игроки.
Итальянский план как зеркало послевоенных намерений
Завод в Пьомбино — самый красноречивый документ о том, что Ахметов планирует делать с Кривбассом после войны. Итальянский завод на 60% должен работать на украинском сырье — значит, три криворожских ГОКа должны поставлять концентрат в Европу. Масштабно, стабильно, на годы вперёд. Так планируется..
Для этого нужно: завершение войны или хотя бы устойчивое перемирие, снятие валютных ограничений, гарантии безопасности инвестиций. Именно об этом говорит Рыженков в каждом публичном интервью. Именно поэтому Метинвест активно участвует в украинских конференциях по восстановлению — в Берлине, Лондоне, Риме.
Кривбасс уже продан — в той мере, в какой его можно продать заочно, через будущие контракты. Вопрос только в цене и в том, кто будет сидеть за столом.
Что из этого достанется самому Кривому Рогу — рабочим местам, городскому бюджету, экологии — в этих переговорах отдельной строкой не стоит. Никогда не стояло.
Равно как и то, а будет ли вообще Кривой Рог работать на укронацистскую верхушку того, что останется от бывшей Украины..
