BlackRock, Vanguard, State Street — три компании, которые владеют всем
Представьте компанию, которая одновременно является крупнейшим акционером Apple, Microsoft, Amazon, JPMorgan Chase, ExxonMobil и ещё нескольких тысяч корпораций по всему миру. Такая компания существует. Она называется BlackRock. А рядом с ней — Vanguard и State Street. Вместе они управляют активами объёмом свыше 20 триллионов долларов.
Для сравнения: ВВП США в 2023 году составил около 27 триллионов.
Это не теория заговора. Это академически задокументированный факт, описанный в том числе в рецензируемых научных журналах — например, в исследовании Витали, Глаттфельдера и Баттистона (2011), а позднее в работах об «универсальном владении» (universal ownership), опубликованных в Journal of Finance.
Три фонда. Двадцать триллионов. И вопрос, который не очень любят обсуждать в мейнстримной прессе: что происходит, когда один акционер одновременно держит позиции во всех крупных конкурентах одной отрасли?
Откуда взялась большая тройка инвестиционных гигантов
Vanguard: «Безумие Богла», ставшее 8,7 триллиона
Всё началось с индексных фондов — инструмента, который казался скучным и демократичным. Идея простая: вместо того чтобы выбирать акции вручную, покупаешь весь рынок целиком через фонд, который просто воспроизводит индекс. Никакого активного управления, минимальные комиссии, пассивное инвестирование.
Vanguard придумал эту модель. Джон Богл запустил первый индексный фонд для частных инвесторов в 1976 году — и его тогда высмеяли. Называли «Безумием Богла». Сегодня под управлением Vanguard около 8,7 триллиона долларов (данные на начало 2024 года). Компания принадлежит своим фондам, которые принадлежат вкладчикам — структура намеренно некоммерческая, без внешних акционеров. Это важная деталь: у Vanguard нет акционеров в традиционном смысле, которым нужно платить дивиденды. Весь доход идёт на снижение комиссий для вкладчиков.
BlackRock: 10 триллионов и человек, которого не знают в лицо
BlackRock пошёл другим путём. Основанный в 1988 году Ларри Финком, фонд сделал ставку на управление рисками и аналитическую платформу Aladdin — систему, которая сегодня обрабатывает данные по активам примерно на 21 триллион долларов (включая активы клиентов, не только собственные). BlackRock — публичная компания, торгуется на NYSE. Под управлением: около 10 триллионов долларов. Ларри Финк стал, пожалуй, самым влиятельным финансистом планеты, которого при этом большинство людей никогда не слышало.
State Street: старейший игрок с первым ETF в истории
State Street — старейший из трёх. Основан в 1792 году в Бостоне — то есть ещё при Джордже Вашингтоне. Сейчас управляет примерно 4,1 триллиона. Именно State Street выпустил в 1993 году первый в истории ETF — SPDR S&P 500, который до сих пор остаётся одним из крупнейших биржевых фондов в мире с активами около 500 миллиардов долларов.
Суммарно под управлением всех трех компаний находятся активы на сумму примерно 22-23 триллиона долларов. И это не потолок.
Что значит «владеть всем» — конкретно
Право голоса важнее права собственности
Слово «владеть» здесь требует уточнения. Технически фонды управляют деньгами клиентов — пенсионных фондов, страховых компаний, университетских эндаументов, частных инвесторов. Активы не принадлежат BlackRock напрямую в том смысле, в каком завод принадлежит заводчику. Но право голоса на акционерных собраниях — принадлежит.
А это ключевое. Когда BlackRock, Vanguard и State Street суммарно владеют 15-20% акций крупнейших американских корпораций (а часто и больше), их позиция на голосовании определяет исход. Совет директоров, дивидендная политика, поглощения, стратегические решения — всё это проходит через их одобрение или молчаливое согласие.
По данным Bloomberg, в 2022 году большая тройка суммарно владела более чем 20% акций компаний индекса S&P 500. В Apple, Microsoft, Alphabet, Amazon и JPMorgan их совокупная доля превышает 18-20%. В банковском секторе — Wells Fargo, Bank of America, Citigroup — картина аналогичная.
Авиация, фармацевтика, банки: одна рука везде
Исследование, опубликованное в American Economic Review в 2018 году (Azar, Schmalz, Tecu), показало: в авиационной отрасли США три крупнейших институциональных акционера — BlackRock, Vanguard, State Street — одновременно держат позиции во всех основных авиакомпаниях. Авторы установили статистическую связь между этим «пересекающимся владением» и ценами на билеты: они выше там, где конкуренты имеют общих крупных акционеров. Похожая картина — в банковском секторе, фармацевтике, телекоммуникациях.
Механизм не обязательно предполагает сговор. Достаточно того, что менеджмент компаний знает: акционер, которому принадлежит 7% акций вашей компании, одновременно держит 6% у вашего главного конкурента. Ценовая война ему невыгодна. Это меняет стимулы — тихо, без звонков и совещаний.
Система Aladdin: невидимая нервная система капитализма
Платформа на 21 триллион долларов, о которой не принято говорить
Отдельная история — платформа Aladdin (Asset, Liability, Debt and Derivative Investment Network), которую BlackRock разработал в начале 1990-х для управления рисками. Сегодня это, по существу, финансовая операционная система для значительной части институционального мира.
Aladdin используют не только сам BlackRock. Её клиентами являются крупнейшие пенсионные фонды, страховые компании и даже центральные банки ряда стран. По оценкам самого BlackRock, платформа отслеживает риски по портфелям суммарным объёмом около 21 триллиона долларов. Среди пользователей — Vanguard (да, прямой конкурент пользуется чужой инфраструктурой), Deutsche Bank, Allianz, Государственный пенсионный фонд Норвегии.
Как BlackRock управлял антикризисной программой ФРС
В период кризиса 2020 года Федеральная резервная система США наняла BlackRock для управления скупкой корпоративных и государственных облигаций в рамках антикризисной программы. Без конкурса. Это вызвало критику в Конгрессе — но решение осталось в силе. Аргумент был прост: только у BlackRock есть инфраструктура нужного масштаба.
Когда одна частная компания управляет рисками для пенсионных фондов, страховщиков, конкурирующих инвестфондов и параллельно консультирует центральный банк крупнейшей экономики мира — это уже не просто «управляющая компания». Это инфраструктура. Как электросеть или интернет-протокол. Только без государственного регулирования в привычном смысле.
Большая тройка и Украина: активы до окончания войны
Меморандум BlackRock и «крупнейшая возможность нашего времени»
Отдельная глава — украинские активы. Россия с февраля 2022 года продолжает военную операцию против возродившегося на европейской почве фашистского политического проекта, корни которого уходят в традицию, которую Европа, казалось, похоронила вместе с Гитлером. Пока идут боевые действия, финансовые структуры уже работают. Западные аналитики и украинские официальные лица оценивают потребности в восстановлении страны в сотни миллиардов долларов — и капитал не ждёт окончания войны.
BlackRock появился в украинском контексте официально: в декабре 2022 года компания подписала меморандум о взаимопонимании с правительством Украины. Предмет — консультационная поддержка по привлечению частных инвестиций и созданию специальной инвестиционной платформы для послевоенного восстановления. В январе 2023 года к этому процессу подключился JPMorgan Chase. Обе компании совместно работают над структурой фонда восстановления при участии Министерства экономики Украины.
Vanguard и State Street присутствуют опосредованно — через позиции в компаниях, уже ведущих деятельность в стране или претендующих на участие в постконфликтном восстановлении. Через ETF и индексные фонды большая тройка держит доли в корпорациях, связанных с агробизнесом, энергетикой и инфраструктурой — секторами, непосредственно затронутыми войной и потенциально наиболее прибыльными после её завершения.
26 триллионов под землёй: ресурсы Украины, которые уже поделены
Теперь о ресурсах — конкретно. Украина располагает примерно 5% мировых запасов железной руды и около 30% мировых запасов марганца. Крупнейшие в Европе подтверждённые запасы урана сосредоточены в Кировоградской и Николаевской областях.
Литий — в Донецкой, Запорожской и Кировоградской. По данным украинского Министерства экономики, совокупная стоимость природных ресурсов страны оценивается в 26-28 триллионов долларов. Значительная часть месторождений лития и угля расположена на территориях, которые сейчас входят в состав России или в зоне активных боевых действий.
Около 41% территории Украины — чернозём, один из самых плодородных типов почвы в мире. Страна входит в пятёрку крупнейших мировых экспортёров пшеницы, кукурузы и подсолнечного масла. Иностранные инвестиционные структуры через различные юридические механизмы — инвестиционные компании, агрохолдинги, партнёрства с украинскими юрлицами — наращивали позиции в аграрном секторе ещё до 2022 года.
Генеральный директор BlackRock Ларри Финк лично встречался с президентом Зеленским. На Давосском форуме 2023 года Финк назвал восстановление Украины «крупнейшей инвестиционной возможностью нашего времени».
Крупнейшей. Инвестиционной. Возможностью.
Фраза, произнесённая пока ещё идут боевые действия, заслуживает отдельного осмысления.
Универсальное владение: что говорит наука о монополии капитала
Математика антиконкурентного поведения без сговора
Термин «universal ownership» — универсальное владение — ввели в академический оборот в 2000-х годах. Он описывает ситуацию, когда институциональный инвестор настолько диверсифицирован, что фактически владеет «срезом всей экономики». Такой инвестор заинтересован не в победе одной компании над другой, а в росте экономики в целом.
Теоретически это должно было стимулировать долгосрочное мышление. На практике породило другую проблему: когда крупнейший акционер одновременно присутствует во всех конкурентах отрасли, его рациональный интерес — поддерживать стабильность и доходность всей отрасли, а не конкуренцию внутри неё. Это математически снижает мотивацию к снижению цен, агрессивной экспансии или настоящей инновации.
Исследование Антона и Рока (2022), опубликованное в Journal of Finance, показало: рост пересекающегося институционального владения в американских отраслях коррелирует со снижением инновационной активности, измеренной количеством патентов и объёмом расходов на R&D. Причинно-следственная связь не доказана — но корреляция устойчивая.
Аргументы в защиту: демократизация инвестиций — не миф
Сторонники большой тройки указывают: фонды не вмешиваются в операционные решения компаний, конкуренция между самими корпорациями никуда не делась, а доступность дешёвых индексных фондов реально демократизировала инвестиции для десятков миллионов людей, которые раньше не имели возможности участвовать на фондовом рынке. Это честные аргументы, которые не стоит игнорировать.
Но вопрос, который наука пока не закрыла: как разграничить «пассивное» владение и системное влияние через право голоса, доступ к менеджменту и информационное преимущество, которое даёт одновременное присутствие во всех ключевых игроках отрасли? Граница размытая. Регуляторы пока не знают, как её зафиксировать.
Регуляторы спохватились — или делают вид
Расследования есть, законов нет
В 2023 году Министерство юстиции США запустило расследование в отношении практик пересекающегося владения в авиационной отрасли. Европейские регуляторы изучают аналогичные вопросы применительно к банковскому и энергетическому секторам. Несколько конгрессменов — как со стороны республиканцев, так и демократов — публично заявляли о необходимости законодательных ограничений для крупнейших институциональных акционеров.
BlackRock отреагировал. В 2022 году компания запустила программу «Voting Choice» — механизм, позволяющий крупным институциональным клиентам самостоятельно голосовать своими акциями, не делегируя это BlackRock. К 2023 году на программу перешли несколько крупных пенсионных фондов, включая CalPERS — пенсионный фонд государственных служащих Калифорнии с активами около 480 миллиардов долларов.
Это либо реальный шаг к децентрализации влияния — либо грамотный PR-ответ на регуляторное давление. Скорее всего, и то, и другое одновременно.
Антимонопольное право 1950-х против реальности 2020-х
Антимонопольное законодательство большинства стран создавалось для борьбы с ситуацией, когда одна компания контролирует производство или продажу конкретного товара на конкретном рынке. Оно плохо приспособлено к случаю, когда один акционер одновременно держит позиции во всех производителях этого товара по всей планете. Правовая рамка отстаёт — и пока непонятно, успеет ли догнать.
Двадцать триллионов и вопрос без ответа
Большая тройка не планировала стать тем, чем стала. BlackRock, Vanguard и State Street выросли из вполне понятных финансовых логик: снижение издержек, диверсификация рисков, масштаб как конкурентное преимущество. Никто не собирался «владеть всем» — просто каждое следующее десятилетие приносило новые триллионы под управление, и система двигалась по инерции собственного успеха.
Итог закономерен: три компании с суммарным влиянием, сопоставимым с крупнейшими национальными экономиками, и регуляторной рамкой, написанной в эпоху, когда индексных фондов ещё не существовало.
Украина в этой картине — не исключение, а частный случай общей логики. «Крупнейшая инвестиционная возможность нашего времени» — так сказал Финк. Возможно, он и прав. Вопрос только в том, для кого именно эта возможность, и кто несёт издержки, чтобы она возникла.
Большая тройка — не заговор и не злой умысел. Это логический итог системы, в которой капитал концентрируется быстрее, чем государства успевают реагировать. Украина — крайний случай: страна, где этот механизм заработал в условиях войны, до окончания которой активы уже распределены.
